Под этим лозунгом во второй половине 80-ых годов прошлого века на ликвидацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС направлялись сотни тысяч людей. В их числе были и наши земляки, каражалцы. О том, очевидцем чего довелось быть, рассказал Андрей Носков.
В официальных списках акимата Каражала он значится как ветеран ЧАЭС. Эта аббревиатура черной строкой вписана в историю человечества.
Напомним, 40 лет назад, 26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной электростанции произошла авария — взрыв на четвертом реакторе, которая является одной из наиболее крупных техногенных катастроф.
Взрыв полностью разрушил активную зону реактора. Частично обрушилось здание энергоблока. Но самым страшным последствием стал значительный выброс в атмосферу радиации. Это поставило под угрозу здоровье тысяч людей.
Суммарный выброс радиоактивных материалов в окружающую среду составил около 14 эксабеккерелей, порядка 380 млн кюри.
27 апреля был эвакуирован город Припять, где проживали 47,5 тысяч человек. Затем — жители, проживавшие в 10-километровой зоне вокруг АЭС. А всего в течение мая 1986 года из сформированной 30-километровой зоны отчуждения были отселены жители 188 населенных пунктов, или порядка 116 тысяч человек.
Вот в этой 30-километровой зоне в течение трех месяцев трудился житель Каражала Андрей Носков.
Уроженец Костромской области РСФСР, он переехал в наш город с родителями в середине 60-ых годов. После окончания школы отслужил срочную службу в рядах Советской армии, затем устроился на градообразующее предприятие водителем БелАЗа.
Эти два обстоятельства и определили его будущий статус — ликвидатор последствий аварии на Чернобыльской АЭС.
По его словам, в августе 1987 года ему, как военнообязанному, пришла повестка из военкомата:
— Сейчас точно не помню, но кажется, вместе со мной нас, каражалцев, было 7-8 человек. Списки формировались с учетом специальностей — требовались водители, сварщики и прочие. По прибытию в Джезказган мы уже знали, куда нам предстоит ехать. Слухи-то ходили…
Конечно, при большом желании можно было бы избежать этой командировки.
Но, шутит Андрей Игоревич, как говорится: «Родина сказала: «Надо!» — комсомол ответил: «Есть!». А он, будучи комсомольцем и военнообязанным, даже не мог тогда себе представить, как можно прятаться за чужими спинами.
Что на тот момент было известно о последствиях аварии? Это сейчас мы знаем, что речь идет о масштабной катастрофе. А тогда?
— Радиацию не видно. Да, был взрыв, были жертвы. Но тогда никто не знал, как радиация действует на организм человека. Никто и не обращал на это большого внимания. Поэтому самые первые ликвидаторы аварии и погибли, — отметил собеседник «Қазыналы өңір», подчеркнув, что ионизирующее излучение бьет изнутри, а не снаружи.
И при этом ликвидаторы трудились в обычной одежде. 24-летний Андрей Носков, например, возил грунт под сам блок в обычной солдатской форме.
Правда, говорит он, ее можно было менять раз в несколько дней, но это не спасало от заражения.
А вот грузовики, вывозившие в могильники отравленную радиацией землю, были защищены свинцом.
Сейчас он со смехом вспоминает, что водители смотрели на дорогу в небольшое, как в танке, окошко, стекло которого также было освинцовано.
По его словам, в земляных работах были задействованы и роботы. Но они, а также остальная техника, недолго бороздили территорию, прилегающую к АЭС. Металл впитывал смертельно опасную радиацию подобно губке, и дальнейшая эксплуатация грузовиков, погрузчиков и прочего из соображений безопасности не представлялась возможной.
Ликвидаторы жили в самом Чернобыле. После эвакуации город полностью опустел, и приезжих размещали в квартирах, где еще полтора года назад звенел детский смех, готовились семейные обеды и ужины.
— Работали столовые, по праздникам даже устраивали дискотеки. Питание было усиленным — московское снабжение. Было очень много вольнонаемных из Киева. Им оплачивали в пятикратном размере. То есть, если зарплата посудомойки составляла 60 рублей, в Чернобыле ей платили 300 рублей. Мы тоже не были оставлены без внимания — здесь, в Каражале, зарплата продолжала начисляться, и вдобавок на ликвидации аварии оплачивали в четырехкратном размере, — рассказал Андрей Игоревич.
Это потом, спустя годы, многие наверняка осознали, что заработанные там деньги того не стоили — здоровье не купишь ни за какие деньги. А у многих оно было утрачено безвозвратно.
Нашему земляку повезло — ему удалось избежать радиационного заражения.
— Пока живу, слава Богу! И сейчас уже нет смысла задумываться о том, чем бы это могло закончиться. Да, там трудились тысячи людей, но на тот момент не было другого выхода — без строительства саркофага над четвертым энергоблоком последствия были бы куда более трагичными, — озвучил свое мнение наш земляк.
Сейчас Андрей Носков находится на заслуженном отдыхе, занимается огородом и ждет, когда дети подарят им с супругой внуков.
О том этапе своей жизни вспоминает с юмором.
А тем временем АЭС по-прежнему остается в центре внимания мировой общественности. Не случайно резолюцией Генеральной Ассамблеи 8 декабря 2016 года был учрежден Международный день памяти о чернобыльской катастрофе.
Асель КУРБАЛОСОВА